С какими западными философами был знаком тютчев

Бухштаб Б. Я. Тютчев

Федор Иванович Тютчев и по внешнему виду (он был очень худ и малого .. с Запада: идей, теорий, доктрин – политических, философских и нравственных. . вопрос давно уже был предметом моих занятий и коротко мне знаком». . этому краю смирения и долготерпения, вот с какими стихами обращался. Мюнхен во времена пребывания там Тютчева был одним из духовных центров . который породил западных поэтов и философских писателей, . По Тютчеву, мир, окружающий его современников, едва им знаком, едва освоен. В Тютчев был назначен первым секретарем Русской миссии в в частности, был лично знаком с Шеллингом и Гейне. В году первая поскольку ученые и философы Запада «в своих исторических.

Он и верил в эти идеи, и не верил поочередно, он метался от утверждения к отрицанию и обратно. Описан пейзаж засухи, грозный, безотрадный в каждой своей подробности; бездождие, безветрие, солнечный пожар, человек затерян и затерт в горячих, иссушающих песках. Органическая жизнь, как кажется, прекратилась навсегда. В этом и состоит безумие человека. В последней строфе описано, как человек этот, припавший ухом к земле, надеется услышать движенье вод, бьющих под землей.

К последней строфе существует комментарий К. Комментарий этот можно продолжить. Водоискатели, рудознатцы — люди особого значения в глазах Шеллинга и его приверженцев.

Водоискатели — посвященные, доверенные лица самой природы. Тютчев мог слышать в Мюнхене о прославленном водоискателе Кампетти, в году призванном в этот город.

Аксаков И.С. - Федор Иванович Тютчев

Кампетти был любимцем мюнхенских шеллингистов — Риттера, Баадера и, наконец, самого Шеллинга. О водоискателях Шеллинг писал в своих разысканиях о человеческой свободехорошо известных Тютчеву. Пантеизму нужен был некоторый намек на широкие плечи коллективного человечества, чтобы возложить на них бремя всеобщей одушевленности.

В году Тютчев написал стихотворение: С горы скатившись, камень лег в долине. Никто не знает ныне — Сорвался ль он с вершины сам собой Или низвергнут мыслящей рукой? Никто еще не разрешил вопроса. Гербеля, с вариацией в четвертой строке. Тютчев существенно исправил текст, хотя и с запозданием почти на двадцать лет. В первой редакции тема двоится и теряет ясность: Ведь философский вопрос не в том, мыслящая ли рука толкнула камень или же не мыслящая.

Сюжет и проблема этого стихотворения не в руке, но в камне, в том, какова его судьба, каков способ его существования. В альбоме Гербеля появился наконец настоящий эпитет, соответствующий теме: Спор идет именно по этому поводу: Стихотворение Тютчева и в том и в другом своем виде перекликается с известным высказыванием Спинозы в письме к Г.

В позднейшей редакции стихотворение Тютчева отчетливее выражает мысль Спинозы. По Спинозе, природа неорганична, она механизм сил, соединенных друг с другом внешней причинностью. Сам Шеллинг в свое время шел от Спинозы, но ставил себе целью преодолеть его механистические и рационалистические мотивы.

В стихотворении своем года Тютчев писал, гневаясь на инакомыслящих: Не то, что мните вы, природа: Не слепок, не бездушный лик А здесь он сам уверяет: Для пантеизма, для философии Шеллинга органическая жизнь являлась ключом к бытию; неживая природа рассматривалась как вырождение органической, как частный и анормальный случай.

Пантеизм брал под свое покровительство всю органическую жизнь в целом. В стихотворении года Тютчев сталкивает две концепции — органическую и механистическую — ради прославления первой и ради посрамления второй. Но стихи о камне меняют дело, в них все оценки — обратные. Колебания Тютчева зависели от того, чью точку зрения он принимал — мира возможностей и желаний или же мира наличного и действительного.

Тютчев по-своему и очень напряженно переживал противоречия современного мира. Ему свойственно было и романтическое чувство бесконечности резервов жизни, ее внутренних возможностей, и другое чувство, тоже романтическое, — относительности, стесненности всякой жизненной формы.

Что бы ни представало перед Тютчевым, он всегда подозревал великие несоответствия между явным и тайным, наличным и скрывающимся, идущим в жизнь и уже пришедшим в. К теме человеческой личности Тютчев относился со страстью, естественной для просвещенного русского, испытавшего режим Аракчеева, потом императора Николая.

Стихи, написанные Тютчевым по поводу его наездов в Россию, всегда об одном и том же: Юным студентом Тютчев говорил Погодину: Были трагические жалобы на социальную несудьбу России у Пушкина, потом у гоголя. Жалобы Тютчева одного источника с. Личную свободу, возвещенную буржуазными революциями, Тютчев воспринял жадно. В х годах, после смерти Байрона, Тютчев воскрешает байронические темы.

Тютчев снова трактует тему личности с первозданной остротой и смелостью. Лирика Тютчева в отношении личности, трудностей и парадоксов ее судьбы предвосхищает позднейшее — роман Достоевского и Л.

Буржуазное общество знало только одну форму утверждения личности — индивидуализм, риск индивидуальной свободы, оторванности от массы, свободы для одиночек, то есть свободы фиктив- С. Индивидуализм в поэзии Тютчева — горькая неизбежность для современной личности, в такой же степени ее эмансипация, как и разрушение. Индивидуализм — великие притязания и малые свершения, широта, грандиозность жеста и спертость, сжатость, удушье во всем, что относится к внутренней жизни личности.

Это полюсы, между которыми качаются и герои Достоевского — Свидригайлов или Ставрогин. Тютчев и сопротивляется индивидуализму, и сам бывает его безвольной добычей.

Берковский Н. Я. Ф. И. Тютчев

Индивидуализм у Тютчева всего нагляднее выражен в той области, где, казалось бы, он менее всего уместен, — в лирике любви. Если его находят и здесь, то, значит, он вездесущ. Лирика любви у Тютчева подчеркивает, что нет и в любви внутренних путей от человека к человеку. Любовь у Тютчева — некоторое самоотчуждение, отказ от собственной личности во всей ее глубине и подлинности.

Она предает себя любви, прощаясь со всем беспечным, светлым, святым, что она знала. О любострастии как о таковом говорят и другие стихотворения Тютчева, посвященные любви: Любовь трактуется как умышленная неполнота в отношениях людей, как некоторая преступная односторонность, овладевшая этими отношениями, вопреки человеческому сознанию и воле. Человеческая личность, получившая свою свободу, тем не менее лишена главного: Человек раскрывается с помощью других и через.

Если у него нет путей к этим другим, то он остается нем и бесплоден. Здесь оборонительный смысл преобладает над наступательным. Более того, стихотворение это — жалоба по поводу той замкнутости, безвыходности, в которой пребывает наша душа. Два стихотворения Тютчева, вероятно близкие по дате, говорят об одном и том же — о том, что личность человеческая не осуществляет себя сполна и обречена на внутреннюю жизнь, которая никогда не станет внешней.

По Тютчеву, мысль, духовная деятельность человека не С. Тютчев нашел зрительный образ, превосходно уясняющий внутренние отношения. Струя фонтана выбрасывается с необыкновенным напором, с вдохновением.

Казалось бы, струя предоставлена самой себе, собственной энергии, для которой невозможна граница извне. Каждый раз, когда высота достигнута, струя не собственной волей ниспадает на землю.

Такова же предначертанность человеческой мысли. И ей предуказано, без собственного ее ведома, где и в чем ее предел. Мысль мнит себя свободной, безотчетной, а осуществляется она через формы, ей чуждые и роковые для. Мысль — явление живое, первородное. Тем не менее над нею властвуют механизм, сделанность, неподвижность.

Он охотно сводил целое лирическое стихотворение к параллельному развитию двух тем, к скрещиванию. Сравнение у Тютчева плодотворно — оно добавляет нечто новое к нашему пониманию вещей. Мысль Тютчев сравнивает с водометом.

Следовательно, наша мысль нечто большее, чем мысль только, в ней содержится стихия, в ней участвует весь человек. Перед нами два словесных варианта того же образа: У Гете Фауст проходит через те же мучения: Тютчев изложил фаустовскую тему с удивительной энергией и краткостью.

В этом состояли преимущества русской поэзии и русской мысли, трактовавших тогда всемирные темы. Русские авторы пришли к темам буржуазного общества и буржуазной С.

Поэтому России предоставлена была последующая ступень: Скромная ива, героиня этого стихотворения, близка к фольклорным образам, что у Тютчева в редкость. Струя бежит и плещет, а иве не достать до струи. Не сама ива клонится, как хочет, а у нее наклон, который ей придали.

Ива здесь олицетворяет человека и его духовную судьбу. Вода бежит мимо, иве не позволено коснуться ее своими устами. Стихия жизни находится подле, и ни человеку, ни иве не дано соединиться с нею в. Ива не собственным произволом живет, ее поместили, ее наклонили, ее определили внешней силой. Неуловимая струя смеется над ивой-неудачницей. Еще в х годах Тютчев по-своему передал стихотворение Гейне о сосне и пальме — у Тютчева это были кедр и пальма.

Деревья как заменители человека в драме чувств и отношений не были, таким образом, новостью для поэтики Тютчева. По-особому можно применить это и к Тютчеву. Стихотворения его — эпиграммы, в них энергия, сжатость и острота надписей. Они колоссальны — по смыслу, который обнят ими.

Тютчев — своеобразный классик в романтизме. Он умел сообщить определенность самим неопределенностям романтизма, устойчивыми словами высказать зыбкие его истины. Для романтизма русского и мирового стихотворения Тютчева — формулы формул, последние слова, кладущие конец спорам, которые велись десятилетиями. Он пишет стихотворение о ноч- С.

Речь идет не о думах одиночек, речь идет о человеческих множествах. Думы человеческой толпы освобождаются во сне, от них, от этих дум, стоит ночной гул. Тут шире обычного обнаруживает себя главенствующая тема Тютчева — возможностей жизни, не поглощенных ее действительностью. Вокруг современного индивидуализма — возможности жизни цельной, широкой, богато общительной, а он все рвет и рушит.

Старый мир завещал ему хаос, из которого он должен бы построить собственный космос; как одиночка, он сам носитель хаоса, он узаконивает хаос, расширяет его область. В изображении Тютчева вся эта первоматерия, весь этот хаос, все эти возможности, с которых должно бы начинаться строительство современного мира, остаются большей частью не у дела, им не дано формы, не дано признания, и они тогда превращаются в злую силу и бунтуют.

Очень важна у Тютчева особая парная тема: Ночь — это вся область жизни, в полном составе своих могуществ, день же — это жизнь, которой даны форма, обдуманное устройство.

По Тютчеву, ночь и день — образы, выражающие хаос и космос в их современном состоянии. Область дня в современном мире слишком узка — на долю космоса приходится немногое. Область ночи чересчур обширна — современность предоставила хаосу преувеличенные права. Сам ясный день, по Тютчеву, изнутри себя темен, обременен чем-то непосильным для него, одолевающим: Тютчевская ночь как бы разоблачает жизнь дня: Как океан объемлет шар земной, Земная жизнь кругом объята снами Эти сны — возможности, так и оставшиеся в недрах земной жизни, силы, не вошедшие в ясное сознание людей, хотя и управляющие людьми.

От этих сил люди днем хотят и умеют отделаться, ночью зрелище этих сил становится С. Ночью кругозоры жизни бесконечно раздвигаются: Ночное освещение отличается широтой и беспощадностью. Стихотворение это ни в коей мере не является похвалой хаосу и ночи — оно говорит о них как о началах, нуждающихся в обуздании и дисциплине.

Все несчастье в том, что современные способы управлять этими началами вызывают в них только возмущение. Этот маг и волшебник, шекспировский Фауст, знал способы подчинять стихию человеческому уму и воле. Тень Просперо, которая носится над этим стихотворением, важна для понимания его смысла. Могущественные первостепенные начала жизни предстают перед современным человеком только ночью, — им придается, таким образом, еще и оттенок чего-то опасного, криминального, вражеского.

Человек изгнал их за пределы своей дневной, сознательной практики, и они возвращаются к нему в темный час, бунтуя и угрожая. Поэзия Тютчева полна этого чувства грозного напора на современность ее собственных сил, которые попытались свести на нет или изгнать. Творимая жизнь, с которой обошлись мелкодеспотически, несоответственно природе ее, превратилась в источник бед и катастроф.

Стихия жизни, способная быть другом человека, вдохновлять его, становится при дурном с нею обращении разрушительной, пагубной силой. Во множестве стихотворений Тютчев описывает страх и ужас ночи — образной, метафорической. Если человек держится норм разума, добра, общественности, если он ищет разума и в стихии, то он найдет разум в глубине. Если же он сам анархичен, произволен, то стихия явится к нему со своей темной стороны и не пощадит.

Несчастный Хома Брут, тупой ко всему на свете, что не было его плотским интересом, что не было его бурсацкой повседневностью, понес у гоголя страшное наказание, жизнь обернулась к нему бессмысленным, темным, убийственным лицом вия, духа земли, и отомстила ему сторицей за его бесчувственное к ней отношение.

Близость к Вию не случайна. Гоголь вступал в пределы той же ночной темы, которая беспокоила и Тютчева. В эту литературу входили философы-шеллингисты и романтики Тик и Гофман, реалисты Гоголь, Бальзак, Мериме.

На деле связи Тютчева и в этом случае резко современные, сближавшие его с самыми характерными явлениями окружавшей литературы. Когда Тютчев пишет о цивилизации, каков ее день, то появляются многозначительные, весьма им продуманные определения. Цивилизация, как ее норой освещает Тютчев, — несерьезна, в ней слишком много искусственности, орнаментальности и слишком мало грубой, здоровой природы. Тютчев в отношении цивилизации и эллин и скиф: Цивилизация провоцирует хаос — и своей слабостью перед ним, и своими насилиями, оскорбляющими.

С точки зрения эстетики Тютчев колеблется между прекрасным и возвышенным. Прекрасное — ласковое к человеку, прирученное им, сообразное. Но в прекрасном нет силы, величия и серьезности. Кто выбрал прекрасное, тому в удел переходят одни мелочи и блестки. Крупное, внушительное, обладающее властью над людьми лишено красоты и привлекательности, оно сурово, оно по-недоброму возвышенно. Эти различия в эстетике установил уже Эдмунд Берк. Уже ему была ясна постоянная коллизия в искусстве буржуазного общества: Тютчев делает свой выбор мужественно.

Как поэт, он будет там, где наибольшие жизненные силы, пусть они и проявляются под маской безобразия. Как Пушкин, как Лермонтов, как Некрасов, так и Тютчев против красоты малой, непрочной, двусмысленной. Он устремлен к большой жизни. Красота должна покорить эту жизнь, если хочет оправдать себя, — пусть сегодня здесь все безотносительно к красоте или даже противоположно. Есть некий час, в ночи, всемирного молчанья, И в оный час явлений и чудес Живая колесница мирозданья Открыто катится в святилище небес.

Тогда густеет ночь, как хаос на водах, Беспамятство, как Атлас, давит сушу Лишь музы девственную душу В пророческих тревожат боги снах! В этом стихотворении все от начала до конца выдержано в духе и стиле античности.

Не один лишь Атлас, не одни лишь музы, не одни лишь боги заимствованы из мира эллинского. Живая колесница мирозданья — опять-таки античный образ: Можно заподозрить, что у стихотворения этого живые связи и с античной философией. Изречение Гераклита дает Тютчеву главенствующий мотив: Тот же Гераклит учил, что природа любит скрываться — именно вечное свое движение она таит от непосвященных.

Последние два стиха прямо относятся к роли и к призванию поэзии: Поэзия не боится мучительных зрелищ и потрясений, она вдохновляется истиной, какова бы та ни.

  • Вы точно человек?
  • Тютчевиана
  • Федор Иванович Тютчев - жрец 19 века.

Буржуазно-европейский порядок вещей был для него неприемлем, но Тютчев считал его заключительным и окончательным, так что после него более высокий порядок не предполагался. Поэтому метаниям и мятежам Тютчева свойствен трагизм. Он — лирический поэт с кругозором и силами художника, склонного к эпосу или трагедии.

Он сам в лирике своей достигает масштабов трагедии и пафоса. В предпосылках поэзии Тютчева лежат природа и хаос, с которых должны начинать строители современного общества. Поэзия Тютчева демонстрирует, что новое общество так и не вышло из состояния хаоса. Современный человек не выполнил своей миссии перед миром, он не позволил миру вместе с ним взойти к красоте, к стройности, к разуму.

Поэтому у Тютчева так много стихотворений, в которых человека как бы отзывают назад, в стихию, как не справившегося с собственной ролью.

Природа, по Тютчеву, ведет более честную и осмысленную жизнь до человека и без человека, чем после того, как человек появился в. Бунт против цивилизации выражается в том, что она объявляется излишней. Она не возвысилась над природой — и должна исчезнуть в. Сознание человека эгоистично, оно только и служит личности как таковой, за что человек бывает достаточно наказан — проникающим его чувством ничтожества своего и страхом смерти. Тютчев не однажды объявлял природу совершенной по той причине, что природа не дошла до сознания.

Природа снова празднует свой прерванный праздник — над телом дуба, павшего героя, никем не оплакиваемого, не ощутившего собственной гибели. Природа не задумываясь переступает через своих индивидуумов, она осуществляет себя через частное, равнодушная к частному. Личное сознание, которое человек носит в себе, становится для него болезнью и бесполезностью: Конь морской — волна морская, вечно меняющая свой образ, с тем чтобы уйти в море, в вечную его безбрежность.

Тютчев, очевидно, ценит здесь краткость личного существования: Но Тютчев думает и о другом: С этим связана тема времени — одна из коренных, настойчиво проводимых у Тютчева. У Тютчева тема времени выражена классично, он ведет нас к основным мотивам новоевропейской поэзии. Время индивидуума — тема, появившаяся со всей присущей ей выразительностью уже в культуре Ренессанса и не исчезавшая с тех пор.

Федор Тютчев, пророк в своем Отечестве

Это тема Фауста и Дон-Жуана, в культуре Возрождения впервые сложившаяся. Средневековые коллективные формы жизни разваливались, индивидуум выступил из коллектива, и это меняло прежнее отношение к времени. Личность, утонувшая в родовом коллективе, в общине, мерила свое время тем же временем рода — бесконечным, уходящим, как это могло казаться, в космическое время. Индивидуум выделился из коллективной жизни, получив на руки то самое время, бедное, малое, которое причиталось ему как таковому.

С этим связана жажда жизни, напряженность жизнен- С. Они — герои минуты, из которой они хотят взять все — возможное и невозможное, время для них распалось. В одном из его французских стихотворений говорится: Когда он здесь, он так мало значит; и он ничто, когда он вдалеке от. По Тютчеву, человек движется по жизни, время убывает, и пространство, которое ему открывается, растет. Но еще - и тонким дипломатом, а, следовательно, разведчиком и очень осторожным человеком.

Неслучайно именно он написал: Молчи, скрывайся и таи, И мысли и мечты свои… Лишь жить в самом себе умей, Есть целый мир в душе твоей… Тютчеву было поручено создание позитивного облика России на Западе, а также самостоятельные выступления в печати по политическим проблемам взаимоотношений между Европой и Россией. Другими словами, Тютчев стал первым в российской истории организатором контрпропаганды на заграницу в ответ на потоки лжи и клеветы, уже тогда лавиной катившихся на нашу страну.

Тютчев долго жил за рубежом и лучше многих понимал, как на самом деле относятся в Западной Европе к России. Ибо они только когда разъединены между собой, перестают быть нам враждебными — по бессилию. Мало того, он предсказывал возможность появления в Германии фашизма.

В ней, в ответ на щедрое русское гостеприимство, он изобразил нашу страну с ненавистью и презрением, а заодно ненароком выдал тайные планы Запада против России. Прозорливый корсиканец видел опасность, грозящую Европе от растущей мощи русского колосса, и, желая ослабить страшного врага, прибегнул к силе идей… Он послал в Петербург под предлогом помочь осуществлению планов молодого монарха то есть Александра.

Россия, освободившая Европу от наполеоновского господства, писал по этому поводу Тютчев, подвергается ныне постоянным враждебным нападкам европейской печати. Он не стал отвечать де Кюстину, а написал Гюставу Кольбу, редактору влиятельного немецкого журнала: Тютчев пророчески предупреждал германского редактора, что проводимая по отношению к России политика раздоров и вражды принесет горькие плоды.

Ну, а главным ответом Тютчева клеветникам стало его то самое, знаменитое: Тютчев, писал Николай Погодин, был первым представителем народного сознания о русской миссии в Европе, в истории. При этом Тютчев отмечал ложность навязываемых России с Запада норм и стандартов: Давно на почве европейской, Где ложь так пышно разрослась, Давно наукой фарисейской Двойная правда создалась. Применительно к славянству, горячим сторонником которого он был, Тютчев так описывает эту угрозу: Это их так называемые интеллигенции.

Тютчев будто предвидел тот факт, что сербы, например, после натовских бомбардировок стали сами проситься в российское подданство. Но ведь и другие государства уже понимают, что без нашей страны современный мир обойтись не. Это отчетливо показали последние события вокруг Сирии, когда только Россия смогла остановить новую надвигающуюся бойню.

Причем не только мечтал, но и активно этому содействовал, упорно боролся против антирусских сил, был убежден во всемирной судьбе России, верил в ее особый путь развития.

Неустанно разоблачал коварные происки иезуитов и папства, критиковал политику поднимающихся США. А потому он был убежденным противником слепого заимствования иностранного опыта, переноса на русскую почву европейских учреждений и институтов. Ужасный сон отяготел над нами, Ужасный, безобразный сон: В крови до пят, мы бьемся с мертвецами, Воскресшими для новых похорон. Его мюнхенский друг И. Гагарин метко сказал о нем: Ощущение себя наблюдателем, а не деятелем было связано и с полной неприспособленностью Тютчева к обязательному труду.

Об этом говорят все мемуаристы да и он. Погодин, знавший Тютчева с отроческих лет, писал о нем: Зять и первый биограф Тютчева И. Аксаков так характеризует его: Но не жажда веселья гнала его туда, а тоска, скука, меланхолия, постоянно мучившая этого болезненно впечатлительного и нервного человека. В трудном характере Тютчева слабость воли соединялась с силой страсти. Страсти владели им с юности до глубокой старости.

То была жизнь сердца, жизнь чувства, со всеми ее заблуждениями, треволнениями, муками, поэзией, драмою страсти; жизнь, которой, впрочем, он С. В старости Тютчев пишет дочери Дарье: В году Тютчев познакомился на балу с двадцатидвухлетней красавицей баронессой Эрнестиной Дернберг, урожденной баронессой Пфеффель. Тютчев, видимо, сразу влюбился в. В течение нескольких лет назревал и развивался роман. Жена Тютчева покушалась на самоубийство.

Русский посланник в Баварии стал просить перевести Тютчева из Мюнхена. В августе года Тютчев был назначен в Турин — старшим секретарем русской миссии в Сардинском королевстве. Этим днем помечено стихотворение, начинающееся словами: Так здесь-то суждено нам было Сказать последнее прости Прости всему, чем сердце жило, Что, жизнь твою убив, ее испепелило В твоей измученной груди!.

В Турине Тютчев скучал и тосковал. Через месяц после приезда туда он пишет родителям: Но затем, как местопребывание, знайте, что Турин — одни из самых унылых и угрюмых городов, сотворенных Господом Богом.

Дипломатический корпус малочислен, не объединен и вопреки всем его стараниям совершенно отчужден от местных жителей. Зато мало дипломатических чиновников, не считающих себя здесь, как в ссылке Одним словом, в отношении С.

В августе года умерла жена Тютчева. Биографы связывают ее смерть с нервным потрясением от пожара на пароходе, на котором она ехала с детьми. Умерла она через три месяца после пожара. Находившийся в то время в Италии Жуковский виделся с Тютчевым, старался облегчить его горе. В своем дневнике Жуковский отмечает тяжелое душевное состояние Тютчева, но и недоумевает: Жениться ему было разрешено, а в отпуске отказано, так как Тютчев в это время был поверенным в делах, замещая посланника, отозванного в Петербург; впервые за семнадцать лет службы Тютчев оказался на ответственном посту.

Не получив отпуска, Тютчев просто бросил дела и уехал. Во всяком случае, о самовольной отлучке говорят и другие биографы, начиная с Аксакова. В наказание Тютчев был уволен от должности и лишен придворного звания камергера. С по год Тютчев вновь живет в Мюнхене, без определенного положения и заработка, при увеличивающейся семье.

К концу этого срока он уже отец пятерых детей. В ней он призывает немецкое общественное мнение держаться России, естественной союзницы германских государств в их борьбе с Францией. Брошюра была представлена Николаю I и очень ему понравилась. Быть может, в связи с этим прерванная служба Тютчева возобновилась.

Осенью года он вернулся в Россию и был снова зачислен в министерство иностранных дел с возвращением звания камергера, в году назначен чиновником особых поручений при государственном канцлере, в году — старшим цензором при особой канцелярии министерства иностранных дел.

Служебная деятельность Тютчева с этого времени состояла в рассмотрении иностранных книг для разрешения или запрета их ввоза в Россию. Переезд в Россию на первых порах не вызвал у Тютчева творческого подъема и не увеличил его литературной известности. В е годы, до года, Тютчев не печатает и почти не пишет стихов: С года начинается новый подъем творчества. Начало известности Тютчева положила статья Н. Это была вообще первая статья о Тютчеве.

Издание было выпущено по инициативе и под редакцией Тургенева. Тютчев, дав согласие на выпуск сборника, не принял в его подготовке никакого участия. То же повторилось со вторым и последним прижизненным собранием года, которое редактировали сын и зять Тютчева.

Литератором Тютчев не стал и в петербургский период. Поддерживались отношения с литераторами — сослуживцами по цензуре: Были редкие встречи с И. В основном Тютчев вращался, как и за границей, в придворном и светском кругу, к которому он всегда тянулся, всегда чувствуя себя в нем чужим.

Еще в молодые годы он писал о поэте: Ты зрел его в кругу большого света — То своенравно-весел, то угрюм, Рассеян, дик иль полон тайных дум, Таков поэт — и ты презрел поэта! Старичок пробирается нетвердою поступью близ стены, держа шляпу, которая сейчас, кажется, упадет из его рук. Из угла прищуренными глазами окидывает все собрание Он ни на чем и ни на ком не остановился, как будто б не нашел, на что бы нужно обратить внимание Смотрит рассеянно по сторонам Подошедший сообщает новость, только полученную; слово за слово, его что-то задело за живое, он оживляется, и потекла потоком речь увлекательная, блистательная, настоящая импровизация Тютчев вот что сказал вчера на бале у княгини N В году, когда Тютчеву было 47 лет, началось наиболее значительное любовное увлечение его жизни, обогатившее русскую поэзию бессмертным лирическим циклом.

В этом году он познакомился с Еленой Александровной Денисьевой, девушкой двадцати четырех лет, племянницей и воспитанницей инспектрисы Смольного института, в котором учились две дочери Тютчева.