Разумеется вы с ним не знакомы и его поведение вас очень удивило

тЕЛУ уФБХФ. дЧЕТШ Л УНЕТФЙ

Но я склонялся отнести странности в его поведении за счет того, что он был «под мухой». Мне вовсе не хотелось заводить с ним знакомство, и, засыпая, я решил про себя, что изучу Меня очень удивило его предложение. Разумеется, вы можете остаться, если вам угодно, — раздраженно ответил. И кое-что должно заставить вас уйти и больше не возвращаться в этот Его вопросы или ремарки могут сигнализировать, что даже Разумеется, нет. удивило, что директор издательства — очень серьезный, даже хмурый. вы же еще не знакомы с непосредственным начальником. Помогите пожалуйста!!!!!!!!!!!!!!!! 1. MomodzoNanami. Ответь. Русский язык; 5 баллов; 6 минут назад. Состав предложения запиши их не забудь о запятых.

Ты в Бобруйск ездил, а? Язык, состоящий из слов, — худший посредник в общении между телами. С религиозной методичностью Сорокин уничтожал все новые и новые речевые констелляции: Ни одно из слов в его огромном собрании сочинений не принадлежало ему, Владимиру Сорокину: Произведения юноши пользовались если не популярностью, то успехом: Эта разница шокировала знакомых даже сильнее, чем сами тексты.

Сам Сорокин рассказывает, что обычно говорили до знакомства с ним: У меня до сих пор это не прошло: Люди, не знавшие Сорокина, удивляются его текстам.

Но их шок гораздо меньше того, какой был у знакомых автора. Это как если бы андрейрублевская икона время от времени блевала на молящихся. Другое дело, что во всем сорокинском окружении тех лет — Пригов, Монастырский, Кабаков, Булатов — было, конечно, что-то сумасшедшее.

Про них без труда можно насобирать огромное количество разных историй, с ними постоянно что-то случалось. Но только Сорокин, казалось, был. Все признают, что в Сорокине не было и нет никакой психопатологии. Разумеется, когда вы видите его в первый раз, то чувствуете почти экстатическое восхищение: Мой вам совет поверьте моему горькому опыту: Таким ледяным обхождением он дает вам понять, что не участвует в этой игре.

Если вы познакомитесь с ним чуть поближе, то поймете, что все еще сложнее — он не позволяет вам участвовать в его игре. По старой концептуалистской привычке он часто говорит, что его тексты — не принадлежащая ему последовательность черненьких буковок, к которой он не имеет ни малейшего отношения.

Это только так. Они — слова его, и только его, внутреннего мира. Впрочем, скорее всего, вы и сами осечетесь: Рослый, худощавый, чрезвычайно широкоплечий человек с очень правильными, благородными чертами лица. Мраморный истукан с воловьими глазами. Модель его поведения взята из древнекитайской литературы: Во всех своих действиях он соблюдает определенный ритуал и не переступает.

В его отношениях с родственниками, друзьями — всегда присутствует ритуальная фигура, за которую нельзя переступать. Ему всегда очень хорошо это удавалось. Так его и воспринимают обычно знакомые. С той внимательностью и брезгливостью, которая у него есть в том, что он пишет, он так же отсеивает случайность и неряшливость из собственного поведения. Он человек, который относится к тому, как он выглядит в пространстве, достаточно внимательно.

Он безусловно чистый внутренне и религиозный не в ритуальном, а в более глобальном смысле. У него чуткое ухо на безвкусицу. Александр Иванов, издатель Сорокина: Мы как-то отмечали выход его книги в пост. Володя ничего не ел скоромного, но при этом пил водку и объяснял, что до революции нельзя было пить водку в пост потому, что старые русские спиртовые заводы фильтровали водку фильтрами из раздробленных говяжьих костей, а сейчас фильтры угольные — и водку пить.

Сорокин не скрывает своего знакомства с этой моделью поведения: Благородный ван вообще очень тяжел в общении. Брать интервью у Сорокина — пытка, которой, должно быть, подвергают в аду провинившихся журналистов. Если вы хотите, чтобы у вас получилось хотя бы две странички оригинального текста, берите с собой не менее десятка кассет по 90 минут каждая.

  • Как понять, что работодатель провалил собеседование: спектакль в трех действиях
  • Верхняя полка

Если на каждой из них окажется хотя бы три полных предложения — вам может позавидовать Опра Уинфри: Но и это еще не. Классик московского концептуализма имеет обыкновение высказывать свои мысли, уперевшись в кулак; особенно приятно расшифровывать кассеты, на которых слышны скрипы подъездных дверей, звук сорвавшейся бадьи, лай собак за три квартала отсюда — но только не голос Сорокина.

Заикание — это важная литературная фигура, потому что в литературе, начиная с Библии, заикаются те, кто видел Бога. Знакомые не в состоянии вспомнить что-то такое, какой-нибудь конкретный случай, который характеризовал бы его как человека. Очень мало, во всяком случае. У нас была куча сумок разного барахла, мы все это погрузили в поезд, сели и едем. А поезд был типа электрички и останавливался на каждой остановке. И очень долго стоял на Фридрихштрассе. Рано утром, часов в шесть — шесть тридцать, мы вышли на перрон подышать.

Невольно вспомнился высокий человек, которого я видел прошлой ночью. Теперь его, утопленника, носит по волнам в двухстах трехстах милях отсюда. Раздеваясь, я очень отчетливо припомнил его лицо и тут же задернул шторки верхней полки, будто хотел убедиться, что его там. Потом я запер на щеколду дверь каюты. Вдруг мне бросилось в глаза, что иллюминатор снова открыт и закреплен изнутри. Тут уж я не стерпел: Помнится, я был очень зол и, отыскав его, потащил за собой в каюту и подтолкнул к иллюминатору.

Я скажу капитану, что ты подвергаешь корабль опасности. Я кипел от негодования. Стюард, дрожащий и бледный, задраивал иллюминатор. Нет, сэр, меня на этой посудине больше не увидите, хватит с.

А на вашем месте, сэр, я бы перебрался отсюда к доктору или кому нибудь. Гляньте, сэр, как по вашему, надежно я его задраил или нет? Сами проверьте, сэр, попробуйте хоть чуточку приоткрыть.

Сердце Сорокина

Я попробовал и убедился, что иллюминатор задраен прочно. Вот в чем ужас — изнутри! Я осмотрел большой винт и петлю, куда он входит. Очень хорошо, сэр, благодарю вас, сэр.

Доброй ночи, сэр, приятного отдыха и сновидений, сэр. Роберт ретировался, очень довольный, что его наконец отпустили. Я решил, что он сочинил эту глупую историю, чтобы оправдать свою небрежность и запугать меня, и не поверил стюарду. Я лег, закутался в одеяла, и через пять минут Роберт выключил свет, постоянно горевший за панелью матового стекла возле двери. Лежа неподвижно в темноте, я пытался уснуть, но вскоре убедился, что это невозможно.

Я с удовольствием сорвал злость на стюарде и, отыгравшись на нем, позабыл про неприятное чувство, которое овладело мной при мысли об утопленнике, моем бывшем соседе. Сон как рукой сняло, и некоторое время я лежал с открытыми глазами, глядя на иллюминатор; он казался мне светящейся тарелкой, подвешенной в темноте. Вероятно, я пролежал без сна час и, помнится, уже задремал было, но тут же очнулся от струи холодного воздуха и брызг морской воды на лице.

Я вскочил в темноте, и качкой меня сразу отбросило на кушетку, стоявшую под иллюминатором. Я, правда, тут же пришел в себя и встал на колени. Иллюминатор был снова распахнут и закреплен изнутри! Все это — только факты. Я вскочил, сна — ни в одном глазу, да если б я и дремал, падение меня бы тут же пробудило.

Более того, я сильно разбил локти и колени, и наутро ссадины и кровоподтеки рассеяли всякие сомнения в реальности произошедшего. Итак, иллюминатор был открыт настежь и закреплен изнутри. Это было непостижимо, и я скорее удивился, чем испугался. Потом закрыл его и закрутил винт изо всех сил. В каюте было темно. Я прикинул, что иллюминатор открылся примерно через час после того, как Роберт задраил его в моем присутствии, и решил понаблюдать, не откроется ли он. Медная оправа иллюминатора очень тяжелая, он открывается с трудом, и я не думаю, что винт повернулся от тряски.

Сквозь толстое стекло иллюминатора я видел серые вспененные волны, бьющие о борт корабля.

Ответы@thylpsucronu.tk: Ставить запятую или нет?

Я простоял так с четверть часа. Вдруг я отчетливо услышал позади себя какой то шорох и невольно обернулся, хотя ничего не мог разглядеть в темноте, и потом — очень тихий стон. Я рванулся к полкам, рывком раздвинул шторки над верхней и просунул туда руки. Там кто то лежал. Я помню свое ощущение: Я нащупал что то вроде человеческой руки, она была гладкая, мокрая, ледяная.

И когда я отдернул свою руку, кто то прыгнул на меня сверху — тяжелый, мокрый, пахнущий тиной. Он, казалось, был наделен сверхъестественной силой. Я отшатнулся, и в то же мгновение дверь распахнулась, и он выбежал из каюты. Я не успел испугаться и, выскочив вслед за ним, кинулся в погоню. В десяти ярдах перед собой я видел — абсолютно в этом уверен — тень, мелькнувшую в слабо освещенном коридоре.

Так ночью в тусклом свете фонаря мелькает тень лошади, несущейся впереди легкого экипажа. Мгновение — и она исчезла. Я стоял, вцепившись в полированные перила в конце коридора, где он сворачивал в другой отсек. По спине у меня бегали мурашки, и холодный пот струился по лицу.

Я этого нисколько не стыжусь: Все же я совладал с собой и усомнился в увиденном. Какой то абсурд, подумал я, наверное, гренки с сыром на ночь — тяжелая пища. Все это — ночной кошмар. Я направился к свой каюте, нехотя зашел. Она пропахла стоячей морской водой. Точно такой же запах стоял здесь накануне, когда я проснулся среди ночи. Я принудил себя покопаться в потемках в своих вещах и нашел коробку со свечками. Меня объял леденящий ужас, какого я прежде никогда не знал и, надеюсь, не узнаю.

Я все же взял фонарь и заглянул на верхнюю полку, полагая, что вся она пропитана морской водой. Постель была смята, от нее сильно пахло морем, но постельное белье было совершенно сухим. Я решил, что Роберт не отважился прибрать ее после вчерашнего происшествия, и весь этот кошмар мне привиделся.

Я еще шире раздвинул шторки и очень внимательно осмотрел полку. Там было сухо, но иллюминатор был снова открыт. Уже отупев от страха, я задраил его и, вставив трость в медную петлю, повернул ее так сильно, что металл погнулся. Затем я подвесил дорожный фонарик над изголовьем обитой красным бархатом кушетки и сел, чтоб прийти в себя, если это. Так я просидел всю ночь, даже не думая об отдыхе, впрочем, я почти лишился способности думать. Но иллюминатор был закрыт, и я полагал, что он больше не откроется, разве что на него надавят с колоссальной силой.

Наконец забрезжил рассвет, и я медленно оделся, снова обдумывая то, что произошло ночью. Утро было чудесное, и я вышел на палубу, радуясь раннему яркому солнцу, легкому ветру, приносящему свежий запах морской воды, так не похожий на смрадный дух в моей каюте. Я невольно свернул к корме, к каюте доктора. Именно там он и стоял с трубкой, вышел подышать свежим воздухом, как и накануне. Приготовить вам что нибудь для поднятия духа?

У меня есть отличный рецепт. И я постарался объяснить ему, как мог, что со мной случилось, не утаивая страха, неведомого мне никогда раньше. Особенно подробно я рассказал об иллюминаторе: Я дважды задраивал его посреди ночи и второй раз погнул медную петлю тростью. Я, пожалуй, даже перестарался, убеждая его, что все это не выдумка. Я возобновляю свое приглашение.

Сердце Сорокина | Официальный сайт Владимира Сорокина

Отдаю вам половину каюты, переселяйтесь с вещами. Здесь как то неуютно. Впрочем, вы собираетесь его искать. А я утверждаю, что вы его не найдете просто потому, что его не существует. Мне не хотелось провести еще одну ночь в сто пятой каюте, но я упрямо решил докопаться до сути этого явления. Не верю, что нашлось бы много охотников спать там одному после двух таких ночей. Но я вознамерился сделать такую попытку, даже если не найдется желающих разделить со мной ночную вахту. Доктор был настроен отрицательно к подобного рода экспериментам.

По его словам, врач на корабле должен быть всегда наготове: А потому он не вправе устраивать себе нервотрепку. Конечно, доктор рассуждал правильно, но я склонен думать, что отказался он из за своего настроя. На мой вопрос о других он ответил, что навряд ли сыщется на пароходе человек, готовый помочь мне в расследовании. Мы поговорили о том, о сем, и я ушел.

Немного позже я встретил капитана и рассказал ему свою историю. Попросил разрешения не гасить свет на ночь, если не найдется желающих помочь мне и буду действовать в одиночку. Я сам разделю с вами вахту, и посмотрим, что из этого выйдет. Полагаю, мы с вами во всем разберемся. Не исключено, что кто то решил проехать зайцем, вот и прячется на борту, пугает пассажиров.

А может быть, секрет кроется в устройстве самой полки. Я предложил пригласить в каюту плотника и осмотреть. А намерение капитана разделить со мной ночную вахту чрезвычайно меня порадовало. Он послал за плотником и наказал ему сделать все, что я сочту нужным. Мы тут же спустились. Я распорядился убрать постель с верхней полки, и мы придирчиво ее осмотрели — не расшатались ли доски, не повреждена ли обшивка.

Мы проверили все планки, простукали пол, развинтили гарнитуру нижней полки, разобрали все на части — короче говоря, дюйм за дюймом осмотрели каюту. Все было в полной исправности, и мы снова занялись сборкой.

К концу работы в каюту заглянул Роберт. Плотник работал молча, со знанием дела, Роберт, стюард, все еще жался неподалеку. Вогнали бы в дверь полдюжины четырехдюймовых гвоздей, вот и все. На моей памяти за четыре рейса четверо тут с жизнью свели счеты. Откажитесь от своей затеи, сэр, ей богу, откажитесь. Но я воспрял духом, узнав, что капитан составит мне компанию, и положил, что никто не отговорит меня довести это странное дело до конца. В тот вечер я воздержался от гренок с сыром и даже отказался от традиционного виста: К тому же, полный тщеславия, я жаждал хорошо выглядеть в глазах капитана.

Такому досужей болтовней голову не заморочишь, и его решение помочь мне в расследовании свидетельствовало о том, что он имел серьезный повод для беспокойства.

Когда пассажиры бросаются за борт — это чрезвычайное происшествие, и ему это было хорошо известно. В десять часов вечера, когда я докуривал последнюю сигарету, капитан подошел ко мне и потянул в сторону от пассажиров, стоявших в темноте на палубе. Но именно из-за лишнего волнения можно не заметить важное. Например, странное поведение интервьюера. Его вопросы или ремарки могут сигнализировать, что даже очень серьезная фирма — далеко не лучшее место работы.

Как понять, когда разговор уходит не в ту сторону, а стрессовое интервью переходит допустимые границы? Что выдает нечестного нанимателя? Отметем те варианты, когда собеседование назначают в кладовке с тараканами, будущий начальник просит указать три цифры на обратной стороне вашей банковской карточки, а сам подозрительно похож на фоторобот из полицейских сводок.

Итак, вы заходите в новый офис и ждете, когда вас пригласят на собеседование. Проверка на адекватность началась! Приемная Если приходится подождать некоторое время перед собеседованием, постарайтесь быть внимательным к деталям. Как к вам отнеслись на ресепшене? Знают ли люди, которых вы встречаете первыми, что вам назначена встреча?

Готовы ли предложить вам стул и чашку кофе? Если вы считаете, что они не обязаны это делать, то вы совершенно правы! Но именно эти мелочи подскажут вам, насколько здесь ценят деловой этикет. Если секретарь заспанно ворчит, что не знает, к кому вы пришли и где этот некто находится, а в конце концов вам надо самому искать этаж, кабинет и нужного человека — похоже, с коммуникацией тут дело плохо.

А значит — с организацией работы. Время идет, собеседование должно было начаться 10—15—20 минут. Опоздание — не всегда смертельный грех. Обратите внимание на другое: Уточнили ли, сколько еще необходимо подождать? Если да — отлично. Но если вы нервно ерзаете на стуле, поглядываете на часы, а в итоге начинаете искать хоть кого-то, кто может выяснить, не забыли ли о вас — можете сразу отнимать баллы доверия к этой компании.

Если они не уважают вас и ваше время сейчас, то что будет потом? В ожидании собеседования, постарайтесь незаметно обратить внимание на все мелочи вокруг: А если внимательно слушать случайные разговоры, то можно узнать очень много интересного.

Вот что пишут на тематических форумах внимательные соискатели: Собеседование проводил сам директор. Передо мной зашла женщина, а так как дверь осталась приоткрыта, все слышно. Каждый день специально создаю стрессовые ситуации. Вечером даю одно задание, а утром другое, чтобы не спали. Никто из нас не застрахован от нетактичных людей. И лучше об этом узнать до того, как вы подпишете трудовой договор. От этой ошибки следующую участницу обсуждения спасла… секретарь фирмы: Впрочем, зачем убегать раньше времени?

Ведь дальше — самое интересное, само собеседование. Итак, ваша очередь — двери открылись, можете заходить. Кабинет В кабинете вас ждет один или несколько человек. Вы можете быть у них сегодня единственным соискателем или семнадцатым.

У представителей фирмы может уже не быть сил, чтобы изображать первозданное радушие. И тем не менее, есть вещи, которые невозможно списать на усталость.

Они должны стать для вас стоп-сигналами. Эмоции Вот что рассказывает молодой переводчик Анатолий, который пришел устраиваться в маленькое издательство: